Витамины, спортивное питание, косметика, травы, продукты

Садоводство

В: Так значит, доисторическая эпоха в конечном счете уступила место сельскому хозяйству. Вы указываете, что есть два совершенно различных типа сельского хозяйства: садоводческая культура и аграрная.

КУ: Да, садоводство основано на мотыге, или простой палке для рытья, аграрное производство основано на тяжелом плуге, приводимом в движение животными.

В: Это выглядит как очень маленькое различие, но для вас оно очень важно.

КУ: Оно действительно очень значительно. Роющая палка или простая мотыга довольно легко могут использоваться беременной женщиной, и, таким образом, матери, как и отцы, были способны выполнять работу в саду. Что они и делали. В действительности, около 80 процентов продовольствия в этих обществах было произведено женщинами (мужчины, конечно, все еще продолжали заниматься охотой). Поэтому неудивительно, что приблизительно у трети этих обществ божествами были только женщины, и примерно у трети божествами были как мужчины, так и женщины, и статус женщин в таких обществах был примерно равен статусу мужчин, хотя их роли, конечно же, были по-прежнему резко разделены.

В: Эти общества были матриархальными?

КУ: Точнее матрифокальными. Матриархальное общество, строго говоря, это доминирование и управление матерей, и никогда не было никаких строго матриархальных обществ. Скорее эти общества были в значительной степени «эгалитарными», с примерно равным статусом мужчин и женщин; и во многих из таких обществ родственная связь действительно определялась по матери, или, говоря другими словами, они имели «матрифокальную» организацию. Как я уже сказал, примерно одна треть этих обществ поклонялась только женским божествам, особенно Великой Матери в ее различных проявлениях, и, наоборот, почти каждое известное общество с культом Великой Матери является садоводческим. Начало истории таких обществ — приблизительно десять тысяч лет до нашей эры, как на Востоке, так и на Западе.

В: Это любимый период экофеминистов.

КУ: Да, они любят эти общества, а также некоторые приморские, основанные на рыболовстве. Если экологические маскулинисты предпочитают общества доисторической эпохи, экофеминисты очень любят садоводческие общества культа Великой Матери.

В: Потому что они жили в гармонии с сезонными циклами природы, а также были внимательны к экологии?

КУ: Да, пока совершались эти ежегодные ритуальные человеческие жертвоприношения, чтобы Великая Мать была счастлива, а зерновые культуры давали урожай, все находились в гармонии с природой. Средняя продолжительность жизни, согласно исследованию Ленского, была приблизительно двадцать пять лет, что также довольно естественно.

Вы видите, что здесь есть та же самая проблема, что и у экомаскулинистов, которые восхваляют предыдущую доисторическую эпоху за то, что племена должны были общаться с подлинной природой. Но что такое «настоящая природа»? Экофеминисты утверждают, что эти ранние сельскохозяйственные общества жили в гармонии с сезонными циклами природы, общались с землей, то есть с чистой природой, не измененной деятельностью людей. Но экомаскулинисты гневно осуждают сельское хозяйство любого вида как первое насилие над природой, потому что больше не происходит сбор того, что предлагает сама природа; ведется искусственная обработка природы. Люди сельскохозяйственной культуры врываются в природу, царапают ее лицо своими технологиями сельского хозяйства, начинают насиловать землю. Рай экофеминистов — это начало ада с точки зрения экомаскулинистов.

Итак, как считают экомаскулинисты, садоводство принадлежит культу Великой Матери, и именно под покровительством Великой Матери было начато ужасное действо сельского хозяйства, массовое преступление, которое впервые установило господство человеческого производства над огромной и нежной природой. И восхваление этого периода — просто человеческое незнание в его самой худшей форме.

В: Вы, кажется, не превозносите ни доисторическую, ни садоводческую эпоху?

КУ: Эволюция ведь продолжает свое движение, не так ли? Кто мы такие, чтобы указывать на один период развития и говорить, что все после этого периода было колоссальной ошибкой, отвратительным преступлением? С чьей именно точки зрения? Если мы действительно находимся в руках Великого Духа или Великой Матери, то почему мы думаем, что она не знает того, что делает? Чье же это господство?

В любом случае мы находимся на три или четыре основных технологических эпохи выше этого периода, и я сомневаюсь, что эволюция прислушается к нашим молитвам и повернет назад.

В: Вы часто обращаетесь к «диалектическому прогрессу».

КУ: Да, идея в том, что каждая стадия развития в конечном счете сталкивается со своими собственными внутренними ограничениями, которые могут действовать как спусковые механизмы для силы самопреодоления. Внутренние ограничения создают своего рода замешательство или даже хаос, и система или ломается (самораспад), или превосходит этот хаос, развиваясь к более высокой ступени порядка (самопреодоление) — так называемый порядок из хаоса. Этот новый и более высокий порядок не содержит ограничений своего предшественника, но в нем появляются его собственные ограничения и проблемы, которые не могут быть решены на том же самом уровне.

Другими словами, за каждый эволюционный шаг вперед платится своя цена. Старые проблемы решены или преодолены, только теперь появляются новые, и иногда более серьезные трудности. Но романтики возврата к природе — будь то экомаскулинисты или экофеминисты — просто берут проблемы последующего уровня и сравнивают их с достижениями предыдущего, и, таким образом, утверждают, что после их любимой эпохи наступил регресс. Это довольно извращенный взгляд на вещи.

Я думаю, что все мы признаем и уважаем великие достижения прошлых культур во всем мире и пытаемся сохранить и понять всю их мудрость, какую только можем. Но поезд, что бы ни происходило, с самого первого дня находится в движении самопреодоления, и если мы будем пытаться двигаться вперед, глядя только в зеркало заднего обзора, это, вероятно, будет причиной серьезных аварий.

В: Вы говорите о том, что наша эпоха также когда-нибудь закончится.

КУ: Никакая эпоха не является, в конце концов, особой. Мы все глупцы с точки зрения завтрашнего дня. Процесс продолжается. И Дух находится в процессе эволюции, а не принадлежит к какой-то особой эпохе, времени или месту.